вонхи пахнет бумагой, на которой ещё не высохла краска, персиковым чаем, свежевыстиранными свитерами и чем-то едва уловимым, напоминающим цветы после дождя. на пальцах рук иногда остаются следы графита, в сумке неизменно находится скетчбук, а в галерее телефона — сотни фотографий того, что другие проходят мимо: солнечного света на чужом подоконнике, смешной вывески над маленькой кофейней, кошки, уснувшей на ступеньках, или незнакомки с красивым профилем, которую хочется запомнить и нарисовать. вонхи умеет замечать детали. возможно, потому, что когда-то слишком рано узнала, как быстро исчезает то, что кажется вечным.

ей двадцать лет. студентка художественного факультета. пастельные свитера, банты в волосах, мягкие улыбки и привычка наклонять голову, когда она внимательно слушает собеседника. на первый взгляд в ней нет ничего, что заставляло бы задерживать взгляд дольше положенного. она не стремится стать центром чужого внимания, не пытается доказать окружающим собственную исключительность и не испытывает особенной потребности нравиться каждому встречному. вонхи достаточно уверена в себе, чтобы не превращать чужое мнение в мерило собственной ценности. кому-то она покажется слишком тихой, кому-то — чересчур милой, кому-то — непонятной. что ж, у каждого есть право на ошибку.

при этом считать её молчаливой затворницей было бы заблуждением. вонхи умеет смеяться громче, чем от неё ожидают, поддерживать разговор до позднего вечера, отпускать шутки и становиться той самой девушкой, без которой компания почему-то кажется немного скучнее. она может с совершенно невинным выражением лица сказать что-нибудь настолько меткое, что собеседнику понадобится несколько секунд, чтобы осознать, что его только что изящно поставили на место, ну или послали. и всё это — с улыбкой, в которой невозможно обнаружить ни капли злости. настоящий ангел, если не считать маленьких рожек, которые появляются исключительно в подходящий момент.

она добра к людям, но не потому, что не замечает их недостатков. напротив, вонхи достаточно наблюдательна, чтобы видеть чужую неуверенность за высокомерием, ревность за небрежными замечаниями и страх за попытками казаться сильнее. ей проще попытаться понять человека, чем немедленно вынести ему приговор. иногда это заставляет её прощать больше, чем следовало бы, и искать оправдания там, где стоило бы просто отойти в сторону. вонхи умеет сочувствовать даже тем, кто причинил ей боль, хотя постепенно учится понимать: чужие причины не отменяют последствий чужих поступков.

впрочем, доброта не делает её бесхарактерной. у вонхи есть собственное мнение, собственные желания и тихое, упрямое нежелание жить исключительно по чужим правилам. она не станет кричать, если можно ответить спокойно, не обязательно ввяжется в спор, чтобы доказать свою правоту, и не будет тратить силы на человека, который заранее решил её не слышать. иногда её способ сопротивляться — улыбнуться, вежливо отказаться и сделать по-своему. она не всегда умеет отстаивать свои границы без чувства вины, но это не значит, что границ у неё нет. просто некоторые слова даются ей труднее других, особенно если произнести их означает рискнуть чьим-то расположением.

вонхи умеет быть открытой и оставаться недоступной одновременно. она может рассказать смешную историю из детства, поделиться любимой песней, позвать знакомых в кафе и искренне интересоваться тем, что происходит в чужой жизни. но между дружеским смехом и настоящей близостью для неё существует расстояние, которое не каждый способен заметить. её улыбка не является обещанием, что она расскажет о себе всё. забота не означает, что человек уже стал ей родным. а привычка быть рядом не обязательно говорит о том, что готова доверить кому-то самое болезненное.

     она научилась этому не сразу.

мама

    первые десять лет её жизни пахнут домом.

не каким-то особенным, не огромным и не роскошным, а самым обыкновенным домом, в котором всегда находилось место для ещё одной тарелки за столом, для детских рисунков на холодильнике и для усталой женщины, возвращавшейся к дочери после очередного долгого дня. у вонхи никогда не было отца, но долгое время она не считала это настоящей потерей. у неё была мама. разве этого недостаточно?

мать была художницей. талантливой, известной, когда-то мечтавшей о большем. беременность изменила её планы, а рождение дочери стало причиной отложить собственные амбиции и посвятить себя ребёнку. помогали родители, и вместе они создавали для вонхи маленький мир, в котором не было дорогих подарков, зато всегда находились любовь, забота и возможность чувствовать себя нужной.

девочка никогда не требовала того, чего семья не могла себе позволить. она ценила каждую мелочь, радовалась новым карандашам и могла часами рассматривать, как мама работает над очередной картиной. иногда задавала вопросы об отце, но, заметив, как меняется материнское лицо, замолкала. вонхи не хотела причинять ей боль. если мама не желала говорить, значит, у неё были причины. разве можно было требовать ответов от человека, который и без того так много для неё делал?

она росла вежливой, послушной девочкой, хотя без приключений её детство всё-таки не обходилось. ей нравилось исследовать незнакомые места, задавать вопросы и придумывать собственные истории для людей, которых она встречала на улице. а ещё она рисовала. сначала неуклюже, по-детски, оставляя на листах слишком большие солнца и дома с невозможным количеством окон. потом всё лучше и увереннее, пока однажды мама не посмотрела на очередной рисунок с той особенной улыбкой, от которой вонхи хотелось немедленно принести ей ещё десять.

    — у меня растёт настоящая художница.

она верила каждому такому слову. потому что если мама говорила, что у неё получится, значит, обязательно получится.

    в десять лет мир закончился.

не было грома, расколовшего небо, или внезапной катастрофы, после которой всё вокруг превратилось бы в руины. только больничные коридоры, едкий запах лекарств, слишком белые стены и женщина, которая становилась всё слабее, хотя продолжала улыбаться дочери. вонхи была маленькой. она не понимала, почему взрослые разговаривают тише обычного, почему бабушка всё чаще плачет, почему дедушка отворачивается к окну и почему мама больше не может подняться с постели так легко, как прежде.

она помнит, как держалась за материнскую руку. помнит слабость её пальцев, знакомые черты лица и улыбку, которая с каждым днём давалась всё тяжелее. помнит, как старалась вести себя хорошо, словно послушание могло что-то исправить. словно если она не станет капризничать, не попросит лишнего и не расстроит маму, та обязательно поправится.

    но некоторые вещи не зависят от того, насколько хорошей девочкой ты был.

после похорон вонхи долго не могла понять, куда исчез человек, который ещё недавно был центром её вселенной. она видела фотографию матери, улыбавшейся с привычной теплотой, и не понимала, почему бабушка плачет, когда смотрит на неё. почему мама не приходит домой. почему её больше никто не обнимает именно так, как умела обнимать она.

    — где мама? она ведь скоро придёт?.

    бабушка прижимала внучку к себе, но не могла вернуть ей единственное объятие, которого та ждала.

тогда вонхи впервые узнала, что любовь не всегда может защитить от потери. можно быть самым дорогим человеком на свете, можно быть окружённым заботой, можно заслуживать ещё тысячу счастливых лет — и всё равно однажды остаться без того, без чего невозможно представить собственную жизнь.

бабушка и дедушка окружили её любовью. они заботились о ней, старались сделать всё, чтобы внучка ни в чём не нуждалась, и постепенно дом снова наполнился привычными звуками. жизнь продолжалась. нужно было ходить в школу, делать уроки, встречаться с одноклассниками, смеяться над глупыми шутками и думать о будущем.

    вонхи тоже продолжила жить.

она научилась улыбаться, когда хотелось плакать, и отвечать, что всё хорошо, когда внутри оставалось слишком много невысказанного. не потому, что решила навсегда спрятать себя от мира, а потому, что боль не всегда умещается в слова. иногда проще сделать вид, что ничего не случилось, чем пытаться объяснить, каково это — просыпаться утром и на несколько секунд забывать, что самого важного человека больше нет.

ёнсо

в младшей школе они были самыми обыкновенными девочками. хорошистки, школьные пиджаки, тетради, заполненные аккуратным почерком, и мечты, которые пока умещались в карманах формы. вонхи рисовала на полях, а иногда и на чужих тетрадях, за что ёнсо закатывала глаза с таким выражением, словно её личному имуществу нанесли непоправимый ущерб.

они не были близкими подругами. скорее, знакомыми, которым время от времени приходилось работать вместе. ёнсо всегда было проще общаться с мальчиками, а девочки слишком часто видели в ней соперницу. вонхи казалась ей хорошей — даже слишком хорошей, такой, до чьей правильности невозможно дотянуться, а потому и пытаться незачем.

однажды им достался общий школьный проект к ярмарке. ничего судьбоносного, всего лишь очередное задание, которое требовалось закончить в срок. но после его завершения вонхи подарила ёнсо браслет из бисера, сделанный своими руками. маленькая вещь, на которую ушло несколько вечеров и которую она вручила без особых объяснений. возможно, для вонхи это был просто способ сказать спасибо. возможно, она вообще не придавала подарку особенного значения.

после этого они разошлись. средняя школа перемешала классы, расписания и компании, и девочки перестали быть частью повседневной жизни друг друга. они взрослели порознь, каждая со своими желаниями и представлениями о том, какой хотела бы стать.

    в старшей школе они снова оказались за соседними партами.

если бы кто-нибудь вздумал сравнить их с персонажами детских мультфильмов, вонхи досталась бы — май мелоди, а ёнсо — куроми. пастельные свитера, банты и мягкие цвета против серёжек-колец, чёрного карандаша и школьной юбки, подвернутой ровно настолько, чтобы ни у кого не возникло сомнений в её намерениях. они выглядели так, словно случайно попали в одну историю из совершенно разных миров.

вонхи замечала школьную иерархию, но не испытывала особенного желания участвовать в ней. ей было интереснее жить по собственным правилам, чем тратить время на выяснение, кто сегодня достоин сидеть за самым популярным столом в столовой. ёнсо, напротив, примеряла на себя роль девушки, которую замечают. вокруг неё крутились мальчики, у школьного класса регулярно появлялись очередные смазливые выпускники с приятелями, а их одноклассницы знали: если кто-то мнётся у двери и не решается войти, скорее всего, пришёл именно к ёнсо.

вонхи наблюдала за этим с любопытством. иногда ей хотелось быть такой же уверенной, такой же яркой, такой же взрослой в глазах окружающих. но подойти первой она не решалась. ей казалось, что ёнсо может высмеять её, сказать что-нибудь обидное или просто дать понять, что между ними ничего общего.

    пока однажды на физкультуре они обе не остались без напарницы.

    — тебе помочь с упражнением? я не кусаюсь, .— рассмеялась ёнсо, подходя ближе.

    и оказалось, что она действительно не кусается. по крайней мере, не всегда.

общаться с ней было весело. да, ёнсо могла слишком резко высказываться о других девочках, иногда превращала любую встречу в негласное соревнование и слишком много внимания уделяла тому, какое впечатление производит на окружающих. вонхи не пыталась переделать её, читать нравоучения или доказывать, что она живёт неправильно. она просто показывала, что дружба может быть другой: без постоянного сравнения, без необходимости кого-то унижать, чтобы почувствовать себя лучше, без страха оказаться недостаточно красивой, интересной или популярной.

ёнсо отвечала по-своему. вела вонхи на её первую школьную вечеринку, знакомила с мальчиками, рассказывала, кому лучше не улыбаться слишком долго, а кому можно дать шанс. учила её привлекать внимание понравившегося человека и отказывать тем, кто не понимал слова «нет». рядом с ёнсо вонхи позволяла себе немного больше спонтанности, немного меньше осторожности и гораздо больше смеха.

наверное, именно так и начинается настоящая дружба. не с громких обещаний и не с клятв никогда не расставаться, а с совершенно обыкновенного вечера, неудачного напитка, смеха до боли в животе и ощущения, что рядом с другим человеком можно быть немного нелепой и всё равно оставаться принятой.

д о н х ё н

    вонхи не носила розовых очков. по крайней мере, ей хотелось в это верить.

она не ждала принца, не мечтала о любви, которая однажды перевернёт её жизнь, и не считала, что отношения обязательны для счастья. ей хватало учёбы, рисования, бабушки с дедушкой, друзей и маленьких радостей, из которых складывались дни. но в шестнадцать лет в её жизни появился донхён — одноклассник, которому она доверилась и с которым впервые попыталась построить отношения.

она не была готова к той близости, которой он от неё требовал. сказала об этом, отказала, попыталась обозначить границу, которую не хотела переступать. и именно тогда человек, которому она доверяла, показал ей, насколько страшным может быть чужое желание получить своё любой ценой.

донхён воспользовался её уязвимостью, одурманил её и попытался совершить сексуальное насилие. после этого у него остались её интимные фотографии, превратившиеся в инструмент шантажа. он угрожал распространить их, если вонхи расскажет о случившемся. и страх, который должен был принадлежать ему, постепенно поселился в ней.

она боялась не только его. боялась того, что ей не поверят, что чужие взгляды изменятся, что её историю начнут обсуждать люди, которые ничего о ней не знают. боялась, что однажды кто-то увидит в ней не человека, а фотографии, которые никогда не должны были оказаться в чужих руках. и больше всего боялась, что её лишат права самой рассказывать собственную историю.

    молчание стало ловушкой, из которой она не знала, как выбраться.

после случившегося вонхи изменилась. не так, чтобы окружающие непременно заметили это со стороны, но достаточно, чтобы она сама перестала узнавать некоторые собственные реакции. близость могла вызывать в ней тревогу там, где она хотела бы чувствовать спокойствие. чужое прикосновение иногда возвращало воспоминания, от которых невозможно было избавиться простым усилием воли. случалось, что она словно отдалялась от происходящего, будто между ней и окружающим миром внезапно появлялось невидимое стекло.

и всё же вонхи не перестала быть человеком, у которого есть собственные желания. пережитое не уничтожило её способность испытывать влечение, интересоваться другим человеком или представлять себе близость. просто теперь рядом с этими чувствами существовал страх. иногда она могла чего-то хотеть и одновременно бояться этого. могла тянуться к человеку и в ту же секунду искать причину отступить. это противоречие не делало её неправильной. оно лишь напоминало, что доверие нельзя вернуть одним решением, а собственное тело и чувства иногда требуют времени, прежде чем снова перестанут ассоциироваться с опасностью.

после донхёна.... вонхи перестала верить в ту любовь, о которой писали в книгах. ей больше не казалось, что любовь непременно делает людей лучше, что искренних чувств достаточно для счастливого конца или что красивые слова гарантируют безопасность. возможно, именно поэтому она иногда думала о матери и её одиночестве. почему у неё не было мужа? почему она никогда не рассказывала об отце? неужели тоже знала то, что вонхи пришлось узнать самой?

    ей хотелось найти ответы, но одновременно она боялась их услышать.

алтан

    в семнадцать лет вонхи нашла материнский дневник.

это произошло почти случайно, без предупреждения и без того особенного ощущения, которое бывает в историях, когда герой открывает старую шкатулку и понимает, что его жизнь никогда не будет прежней. просто страницы, исписанные знакомым почерком, и имя человека, о котором мать предпочитала молчать.

    отец.

всю жизнь вонхи считала, что отсутствие отца — лишь одна из особенностей её семьи. неприятная для некоторых, совершенно несущественная для неё самой. теперь же она узнала, что за этим молчанием скрывалась история, о которой ей ничего не было известно. вопросы, которые она когда-то перестала задавать, вернулись с новой силой. знал ли он о её существовании? почему никогда не искал? хотела ли мать, чтобы они когда-нибудь встретились, или намеренно оставила прошлое за закрытой дверью?

    любопытство оказалось сильнее осторожности.

поиски привели её не к долгожданному отцу, а к старшему сводному брату — алтану. человеку, с которым у неё не было общего детства, общих семейных праздников или воспоминаний, которые могли бы объяснить внезапную близость. их связывала кровь, но всё остальное предстояло узнать.

алтан принадлежал миру, о котором вонхи прежде ничего не знала. миру опасных людей, чужих секретов и решений, последствия которых могли оказаться куда серьёзнее разбитого сердца или неудачного дня в университете. он слишком хорошо понимал, чем может обернуться её появление рядом с отцом, и слишком быстро осознал, что вонхи не должна оказаться в пределах досягаемости человека, способного превратить её жизнь в тюрьму.

    она же увидела в нём брата.

не безупречного героя, не человека, который обязан исполнить все её желания, а родного человека, появившегося в её жизни тогда, когда она уже привыкла обходиться без кого-то, кого можно назвать семьёй. алтан мог быть чрезмерно заботливым, скрытным и раздражающе настойчивым. мог принимать решения, не объясняя причин, переводить ей деньги, в которых она, по собственному мнению, совершенно не нуждалась, и беспокоиться о вещах, на которые сама вонхи даже не обратила бы внимания.

она ворчит, когда замечает очередную сумму на счёте. спрашивает, зачем он опять это сделал, напоминает, что у неё есть бабушка и дедушка, что она учится, подрабатывает и вообще способна позаботиться о себе самостоятельно. алтан, кажется, не всегда считает нужным принимать эти аргументы во внимание.

и всё же она принимает его заботу, пусть порой и не знает, как на неё реагировать. рядом с ним ей не приходится заслуживать право быть младшей сестрой. не нужно быть удобной, всегда улыбаться или доказывать, что она справится без посторонней помощи. он просто есть. и для вонхи, которая слишком рано узнала, что самые дорогие люди могут исчезнуть, это значит гораздо больше, чем она умеет выразить словами.

она не знает всего, что алтан скрывает от неё. не понимает, почему он не знакомит её с отцом и почему некоторые вопросы остаются без ответа. ей хочется верить, что однажды она узнает правду, но пока она не торопит его. возможно, потому, что впервые за долгое время у неё есть человек, потерять которого было бы по-настоящему страшно.

минджэ

есть люди, которых лучше не встречать, если ты однажды пообещал себе больше никогда не влюбляться.

    вонхи предпочла бы считать минджэ именно таким человеком.

она не искала его. не ждала появления мужчины, который заставит её забыть о собственных решениях, не собиралась проверять, насколько крепко держатся стены, которые она так долго выстраивала вокруг себя. ей вполне хватало собственного мира, пусть порой он и казался слишком тесным. она научилась жить, не ожидая от любви ничего хорошего, и не собиралась добровольно отказываться от этого спокойствия.

    но некоторые люди появляются в жизни совершенно не вовремя.

минджэ не похож на тех, к кому вонхи привыкла. в нём есть та уверенность, которая не нуждается в чужом одобрении, и та решительность, рядом с которой её собственная привычка всё обдумывать начинает казаться утомительной. он умеет добиваться своего, не отступает при первом отказе и не всегда оставляет окружающим столько пространства для манёвра, сколько им хотелось бы. рядом с ним трудно притворяться, будто происходящее тебя совершенно не касается.

    и вонхи это раздражает.

раздражает то, что она замечает его чаще, чем собиралась. что начинает прислушиваться к его голосу, запоминает мелочи, которые не должна была запоминать, и порой ловит себя на совершенно бессмысленном желании узнать, о чём он думает. раздражает собственное сердце, которое почему-то решает ускориться в самый неподходящий момент. ещё сильнее раздражает то, что она не может просто приказать ему успокоиться.

    она ведь обещала себе.

обещала больше не верить красивым словам, не путать внимание с заботой, не позволять чужим желаниям становиться важнее собственных. обещала не отдавать другому человеку ту власть, которую так долго училась возвращать себе. и теперь, когда минджэ оказывается слишком близко, вонхи приходится напоминать себе обо всём этом заново.

она боится не только того, что он способен причинить ей боль. она боится того, что сама может захотеть остаться, даже понимая, насколько опасным для неё оказывается такое решение. что однажды перестанет искать причины держаться подальше, что позволит себе довериться, а потом обнаружит, что не умеет переживать ещё одну потерю так же, как прежде.

   но вонхи не бесчувственная. никогда ею не была.

за всеми её попытками сохранить спокойствие остаётся девушка, которой хочется быть любимой. не за удобство, не за способность улыбаться в трудные моменты и не за готовность прощать всё подряд. ей хочется, чтобы рядом с другим человеком можно было оставаться собой, не боясь, что отказ станет поводом для наказания, а откровенность — оружием против неё. хочется близости, в которой её желания имеют такое же значение, как желания другого человека. хочется однажды перестать считать собственную уязвимость чем-то постыдным.

   и именно поэтому минджэ пугает её сильнее, чем она готова признать.

потому что он не просто человек, который ей нравится. он — возможность снова поверить в то, от чего она когда-то отказалась. возможность обнаружить, что прошлое не обязано определять каждый её выбор, хотя забыть его невозможно. возможность ошибиться, испытать страх, разозлиться, отступить и всё-таки решить самой, хочет ли она сделать следующий шаг.

вонхи не знает, чем закончится эта история. не знает, окажется ли любовь спасением или очередным разочарованием, и не собирается притворяться, будто ей достаточно одной красивой улыбки, чтобы довериться человеку целиком. она слишком многое пережила, чтобы верить безоговорочно.

но иногда, когда минджэ оказывается рядом, ей приходится с неохотой признавать одну простую вещь: сердце не спрашивает, во что ты веришь.

   оно просто бьётся.

   и, кажется, именно это вонхи ненавидит больше всего.

ли вонхи

девушка, которая когда-то считала, что для счастья достаточно одного человека, а потом слишком рано узнала, что даже самая сильная любовь не может удержать его навсегда. девушка, которая научилась улыбаться, не перестав чувствовать, и заботиться о других, не всегда позволяя им заботиться о себе. она не идеальна, не беззащитна и не обязана быть сильной каждую минуту. в ней хватает страхов, противоречий, упрямства и маленьких слабостей, о которых знают лишь те, кому она действительно доверяет.

она всё ещё рисует. всё ещё смеётся над глупыми шутками, выбирает красивые вещи, спорит с алтаном из-за денег и позволяет ёнсо втягивать себя в очередные сомнительные приключения. она всё ещё замечает красоту там, где другие не задерживают взгляд, и иногда покупает что-нибудь совершенно ненужное только потому, что оно напоминает ей о чём-то хорошем.

жизнь не стала к ней добрее. просто вонхи постепенно учится не отказываться от неё из-за того, что однажды ей сделали больно.

и если любовь действительно яд, как она когда-то решила, то, возможно, самое трудное для неё — не избежать его любой ценой, а понять, что она имеет право выбирать сама. кому открыть дверь. кого оставить за порогом. кого впустить в свою жизнь и кому позволить увидеть не только улыбку, но и всё, что скрывается за ней.

потому что быть доброй — не значит принадлежать каждому, кто попросит. любить — не значит терпеть всё. а быть ранимой — не значит быть слабой.

   вонхи ещё многому предстоит научиться.

   но впервые за долгое время её будущее принадлежит ей самой.